– Всё! Хватит дурить! – оглушительно рявкнул он.

– Всё! Всё! Нет убивать! – закивали старики, и в их глазах появились слёзы.

– Почему не уняли своих парней? – грозно подступил к ним казак.

– Как удерживай? Кровь кипит, война хочет. – Стало быть, воевать ехали? – склонился над ними Григорий. – На Раскольную шли? Отряд там гуртуете, черти? Вот я вам…

Старики не ответили. Очень медленно они поднялись и пошли к своим поверженным сыновьям, волоча копья, как ненужные палки. Ворон аккуратно вытер лезвие ножа о кухлянку сражённого врага.

– Моя сын, младшая сын… – Cтарик с горностаем указал худой рукой на воина, над которым склонился Ворон. – Моя последняя сын. Русский убивай два мой сын три зима назад. Ещё одна сын убит на медвежья охота. Все сын убит. Зачем моя нужен? Убивай моя тоже!

– Что делать будем? – Алексей остановился возле Ивана.

– Поедем дальше. Незачем нам мешкать.

– А с этими что? – Алексей кивнул на стариков.

– Оставим здесь. Заберём у них стрелы и оленей. До своих доковыляют, если захотят, они ходоки знатные.

– Алёшенька! – послышался голос Маши. Она упала ему на грудь, бледная и дрожащая.

– Что, душа моя? – Поручик повернулся к сестре, и она обвила его шею ледяными руками. – Не бойся, всё кончено. Не смотри на них, отведи глаза. Пошли подальше.

– Ноги нейдут, отнимаются.

– Это от страха, голубушка, от страха, я знаю. Но ты уже не бойся, – успокаивал её поручик.

– И в животе холодно, прямо сковано всё льдом, – продолжала жаловаться девушка едва слышным шёпотом.

– Присядь сюда, тут на мехах уютно…

– Сударь, зачем вы повезли сестру сюда? – тихим голосом спросил Иван, взяв Алексея Сафонова за локоть. – И дорога не из лёгких, и времена не из лучших…

– Матушка у нас скончалась недавно… Да ещё кое-какие неприятности. Вот Марья Андреевна и решила присоединиться ко мне…