– И тебе, Гриша, желаю здравствовать, – обратился купец к казаку, затем перевёл взгляд на дикаря. – И тебя рад видеть, Ворон.

– Здравия желаю, – громко сказал Алексей, прикладывая пальцы к треуголке. – А я было решил, что на тутошнем раздолье никого случайно не встретишь.

– Ну, – улыбнулся молодой человек, которого купец назвал Копытом, – не совсем мы тут случайно.

– В дозоре мы, – уточнил тот, что был одет по-казачьи.

– Приключилось что? – спросил Павел Касьянович.

– Да было дело… с Чукчами, – ответил Иван Копыто и посмотрел на Михея. – Вот мы и осматриваемся. Заодно сюда прикатили, на дорогу.

– На дорогу? – Алексей засмеялся. – Какая ж тут дорога, сударь? У вас тут, похоже, свои понятия, до коих нам никогда не дойти.

– Отчего ж не дойти? – в свою очередь улыбнулся Иван Копыто. – Вы, я гляжу, при мундире, стало быть, по военному делу направляетесь в Раскольную. Начнёте служить и освоитесь весьма скоро.

– Нет, не начну, – Алексей отрицательно качнул головой, – с военным делом в Раскольной покончено.

– В каком таком смысле?

– Я везу пакет с приказом губернатора о выводе всех, кто находится на регулярной службе в Раскольной. Фортеция приказала долго жить… Впрочем, об этом капитан Никитин объявит сам…

– Конец Раскольной! Вот тебе и бабьи ласки! – Казак звонко шлёпнул себя по коленям. – Слышь, Касьяныч, а ты с товаром к нам едешь. Да ещё красавицу везёшь с собой.

Казак оскалился сквозь бороду и выразительно стрельнул глазами в сторону Маши; у него был красивый нос и жгучие чёрные глаза.

– Это, отец мой, – отозвался купец, возвращаясь к своей нарте, – не я красавицу везу, а господин поручик. Это, господа, кхе-кхе… позвольте представить вам… Марья Андреевна, сестрица Алексея Андреича.

Иван и Григорий почтительно наклонили головы, темнолицый же дикарь, сопровождавший их, остался неподвижен, но внимательными глазами осмотрел одетую в полушубок девушку, ненадолго задержав взгляд на её лице, обрамлённом цветистым русским платком.