Утром Иван Копыто отрицательно покачал головой.

– Никого здесь не было и быть не могло, Марья Андреевна. Даже если бы я задремал, что просто невозможно…

– Вы не спали, сударь, вы бодрствовали. Я очень ясно видела это.

– Неужто я бы не обратил внимания на него? Да и следов никаких нет. Вам просто пригрезилось… Давайте в путь собираться. Алексей Андреич, не сочтите за труд, пригоните сюда вон тех олешков, что отделились от нас.

Олени, на которых указал Иван, стояли поодаль, жадно вылизывая землю, где люди справили нужду. Пока поручик, придерживая шпагу, бегал за ними, остальные мужчины запрягали нарты.

Оставалось сделать последний рывок до крепости. Размышляя об этом, Маша вздыхала с облегчением. Там их ждали баня, деревянные стены, какое-то общество.

Путь прошёл без осложнений. Когда выехали к Красной Реке, пару раз Ворон останавливал сани и указывал на берег. Там в кустах виднелись спрятанные чукотские лодки.

– Кто-то заготовил байдарки. Надобно место припомнить…

Крепость появилась в поле зрения, едва перед путниками открылось обширное пространство Красного Озера. Водная гладь тянулась до горизонта. Берег был гористый, ближайшие холмы густо заросли снизу до середины склонов кедровым стлаником, сквозь который можно было пройти, только пользуясь медвежьими тропами. На северных склонах повсюду виднелось много снегу.

– Какая прелесть! – вырвалось у Маши, и она всплеснула руками.

– Да, здесь понимаешь, что такое истинная красота, – согласился купец. – Но со временем к ней привыкаешь и перестаёшь замечать.

– Неужели?

– Да, замечать перестаёшь. Однако покой испытываешь всегда. Наверное, покой – это вошедшая и прижившаяся в нас красота.

– Быть может, – сказала Маша и звонко рассмеялась.

Иван и Григорий оглянулись на неё и улыбнулись. Улыбнулся и всегда мрачный Ворон.